Здравый смысл и то, что находится за его пределами

Общественная озабоченность, имеющаяся в некоторых сферах, породила своего рода наэлектризованную атмосферу в тех дисциплинах, которые занимаются психологическими проблемами. Недостаточное количество как тех знаний, в которых мы были бы полностью уверены, так и недискутабельных способов лечения, образовали вакуум, который разрешился в соревнование идеологий, течений, и причуд.

История психиатрии показывает, что многие идеи и концепты, приобретшие в свое время статус неопровержимых фактов, позже были отброшены как не представляющие собой ничего большего, нежели мифы или предрассудки. Нам все более приходится признавать, что исследование причин неврозов — или эмоциональных расстройств — а также их лечение не опираются ни на какие-либо доказанные теоремы или общепринятые положения. В отсутствие какого-либо общего консенсуса по поводу ценности теорий и терапий отсутствуют и пределы отсутствию согласия между конкурирующими школами мысли.

В сфере психического здоровья доминируют несколько направлений, обладающих долгой историей, а также кластеры более мелких сект с менее прочным положением. Ключевые школы в этой области обладают рядом общих характеристик: убежденность в окончательной истинности собственной систематики, презрение к оппонирующим теориям, и непоколебимое настояние на чистоте доктрины и техник. Во многих случаях популярность какой-либо системы зависит, судя по всему, более от харизмы и целеустремленности ее основателя, нежели от разумности ее оснований.

Если авторитеты не согласны между собой в отношении верного подхода к психологическим проблемам, куда обращаться за помощью тому человеку, у которого есть проблемы? Глядя на противодействующие друг другу и очевидно несовместимые друг с другом точки зрения, озвучиваемые различными школами, он сталкивается с серьезной дилеммой: он пойман в западню между выбором терапевта вслепую и полагаясь на удачу, или же попытками справиться со своими психологическими затруднениями самостоятельно.

Решение этой дилеммы может быть найдено в очевидной, но существенно пренебрегаемой области: в тех обширных данных, которые доступны в сознательных идеях человека, и в его повседневных способах идентифицировать свои психологические проблемы и справляться с ними.

Классический психоанализ относится к сознательным мыслям как к маскирующим репрезентациям бессознательных конфликтов, которые, со всей вероятностью, и являются причиной проблемы. К собственным объяснениям пациента относятся как к вводящим в заблуждение рационализациям, к его механизмам решения проблем как к защитам. Следовательно, его сознательные идеи, его размышления и суждения, его практические решения проблем не принимаются за чистую монету: с ними обходятся как со ступеньками, по которым можно спуститься к более глубоким, скрытым компонентам психики.

Аналогичным образом и поведенческие терапевты склонны принижать значимость мышления, но по абсолютно другим причинам. В своем рвении эмулировать точность и теоретическую элегантность физических наук ортодоксальные бихевиористы отвергают данные и концепты, полученные из рефлексий человека о его сознательном опыте. Для формирования объяснений используется только лишь поведение, которое может напрямую наблюдать независимый наблюдатель. Отсюда мысли, чувства и идеи, которые, по определению, доступны только лишь человеку, ими обладающему, не рассматриваются как валидные данные. К частному миру пациента не относятся как к полезной для исследований сфере (Watson, 1914; Skinner, 1971).

Традиционная нейропсихиатрия, как и психоанализ, и поведенческая терапия, также минимизирует значимость сознательной идеации. Нейропсихиатр, иногда называемый «органистом», изучает мысли и чувства пациента в первую очередь в качестве основы для постановки диагноза. К аномальной идеации и эмоциональным состояниям относятся попросту как к манифестациям лежащих в их основе физических процессов или как к возможным ключам к нарушениям в нейрохимии; они не изучаются для того, чтобы выработать объяснения аномальных психологических состояний.

Сторонники трех ключевых школ и организовывают терапию в согласии с их философскими и теоретическими положениями. Фрейдист, со своей верой в глубинную психологию и символические значения, пытается исцелить невроз через вскрытие скрытых (что означает, подавленных) идей и желаний и через истолкование сознательных мыслей и фантазий на основе их предполагаемого символического значения. Поведенческий терапевт, со своей верой в определяющую роль внешних (то есть, наблюдаемых) сил пытается устранить невроз с помощью внешних стимулов: организуя награды и наказания, экспонируя пациента различным степеням ситуаций или объектов, которые его пугают. Нейропсихиатр, с его убежденностью в роли биологических причин, ищет «соматические» лечения, такие как предписывание лекарств или электросудорожная терапия.

На том основании, что современные школы с пренебрежением относятся к попыткам пациента определить собственные проблемы своими собственными словами, а также к эффективности задействования им своей собственной разумности для решения своих проблем, они поддерживают миф. Человека с проблемами понуждают верить в то, что он не может помочь себе сам и должен искать профессионального целителя, когда сталкивается с дистрессом, возникающим на основе повседневных жизненных проблем. Его уверенность в «очевидных» техниках, которые он обычно использовал для решения собственных проблем, постепенно растворяется, так как он принимает точку зрения, согласно которой эмоциональные проблемы возникают из-за действия таких сил, которые находятся за пределами его понимания. Он не может надеяться на то, что он поймет себя сам, с помощью своих собственных усилий, потому что его собственные соображения не принимаются во внимание как поверхностные и не имеющие отношения к сути вопроса. На основе принижения ценности здравого смысла эта плавная индоктринация удерживает его от использования собственного рассуждения в ходе анализа и решения своих проблем. И эта распространенная установка удерживает также и психотерапевта от того, чтобы помочь пациенту опереться на имеющийся у него собственный аппарат решения проблем.

(с) Aaron T. Beck, «Cognitive Therapy And The Emotional Disorders».

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.