Рубрики

Архив

Сентябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Невроз и проблемы тревожности. Альберт Эллис

Часть 2

Биосоциальные компоненты взаимосвязи когниций и тревоги

Если когниция играет чрезвычайно важную роль в формировании и поддержании как невротического состояния в общем и целом, так и, в частности, в случае тревоги — в таком случае можно задаться следующими вопросами: почему это так? Что же делает когницию столь значимой в жизни человека, и в нарушении его функционирования?

И в первую очередь мы должны сказать: такова наша биология. Люди рождаются с необычайно крупной и сложно устроенной корой головного мозга; и она дает нам способность не только думать, каковое возможно и для других бесчисленных разновидностей животных низшего порядка, но также и думать о своем мышлении, и размышлять о размышлении о размышлении. Более того, эта возможность чрезвычайно усовершенствована на основе изобретения и использования людьми языка: вербальных, математических, символических и иных его форм. Опять же, при том, что другие животные также обладают рудиментарным языком и могут общаться друг с другом (и, возможно, заниматься аутокоммуникацией) в той или иной степени, люди способны на это на намного более высоком уровне; и так и поступают практически без исключений. Все человеческие группы, известные нам, используют язык и когниции намного более масштабно и намного более сложным образом, нежели животные, которые эволюционно развиты слабее.

Более того, биология человека, похоже, предрасполагает его к социальной жизни: к совместному существованию, к учению, к культуре. Дети — весьма внушаемые, или легко управляемые, создания; таковы же и подростки, и взрослые. Поэтому на нас с легкостью оказывают влияние родители, школы, церкви, книги, телевизионные шоу и другие организации и способы массовой коммуникации. Коль скоро социальное научение во многом происходит на основе языка и вербальной активности — естественная способность людей думать и влиять на собственные эмоции и поведение посредством мышления становится чрезвычайно усовершенствованной посредством задействования когнитивных значений; и таким образом влияние мышления на нормальные и патологические процессы становится еще даже более фундаментальным. Даже если ребенок воспитан волками на пустынном острове — человек, вероятно, будет намного больше думать, и иным образом, нежели волки. Но когда люди воспитываются в семьях, кланах и культурах, их когнитивные процессы получают еще даже большую власть и склонны управлять существенной частью других сфер их жизни.

Человеческое мышление, если возможно говорить о существовании у него цели, вероятно, в первую очередь сформировалось для того, чтобы помочь людям жить дольше и более успешно, для того, чтобы быть живыми и счастливыми. Но оно также имеет и свои недостатки: в существенной степени оно используется для того, чтобы сделать жизнь короче, — как, например, в тех случаях, когда оно создает у человека зависимость от тревоги, депрессии, враждебности и самоуничижения. В некоторой степени дезорганизованное и расстроенное мышление может формироваться на основе социального научения, на что указывали Бандура, Маслоу, Роджерс и другие. Но в большей степени мышление подобного рода может, на самом-то деле, формироваться на основе биологической склонности людей к иррациональному мышлению и дисфункциональному поведению. Люди до такой степени стремятся защитить выбранные ими цели и ценности, и делают это столь яростно, в любые эпохи и при любом климате, что мы можем с известной степенью уверенности предполагать о том, что  у нас имеется мощная врожденная склонность поступать таким образом; и даже при том, что эта склонность может быть частично преодолена на основе обучения и психотерапии — о чем я и утверждал уверенно во многих своих работах, — люди, все же, часто и интенсивно возвращаются к тому, чтобы мешать себе жить самым настойчивым образом.

Когнитивные элементы тревоги за ценность собственной личности 

Тревога за ценность собственной личности, как я отмечал выше, и более детально продемонстрирую далее, содержит в себе множество бросающихся в глаза когнитивных компонентов, каждый из которых приводит к страху за собственную значимость. Основным и наиболее значимым среди этих компонентов является тот, который я называю mustурбацией (must по-английски — «должен»). Она возникает на основе того, что люди не просто желают, хотят или предпочитают выполнить важные задачи адекватным образом; они настаивают на том, что они должны, они обязаны их так выполнять. Им свойственно то, что Карен Хорни называла «тиранией долженствований».

Читать дальше Невроз и проблемы тревожности. Альберт Эллис

Невроз и проблемы тревожности. Альберт Эллис

Часть 1

О взаимосвязи когниций, — и, в частности, того, о чем люди говорят себе в периоде переживания сложных или «травматических» событий, — с неврозами и тревожной проблематикой говорили как минимум в течение нескольких столетий. Будда утверждал, что люди делают несчастными себя сами, слишком сильно сосредотачиваясь на удовлетворении собственных желаний, среди прочего — на достижении целей и упрочении ценностей; и утверждал, что они могут перестать тревожиться или испытывать неудовлетворенность с помощью отказа от своих ценностей и желаний (достижение Нирваны), или хотя бы обретения скромности в желаниях. Эпиктет и Марк Аврелий (ученик Эпиктета) понимали еще даже более ясно, что нереалистичные мысли  людей делают их тревожными и несчастными, и что это самым определенным образом возможно изменить так, чтобы люди становились безмятежными или счастливыми. И другие философы, такие как Спиноза и Расселл, тоже понимали отчетливо, что то, что мы называем «эмоциями» или «эмоциональными нарушениями», — преимущественно создается мыслями, и что изменение наших убеждений, нашей личной философии существенно трансформирует и наши беспокойства.

В сфере психологии и психотерапии некоторые выдающиеся мыслители пришли к аналогичным выводам, при этом нередко не имея ни малейшего представления о том, что у них были предшественники в истории философии. Так, основатели психологической науки, такие как Адлер, Келли, Лоу, Берн и Роттер делали акцент на когнитивных элементах невроза и тревожности; да и лично я, в течение последней четверти века, максимально явным образом акцентировал значимость того, о чем люди сами с собой говорят, того, как они способны взволновать и успокоить себя когнитивной интракоммуникацией. Когда пришло время, еще несколько других выдающихся когнитивно-поведенческих терапевтов вскочили на подножку этого поезда и сделали концепцию когниции в неврозе довольно популярной.

В данной работе я намерен обсудить некоторые данные, полученные в исследованиях, а также — ключевые гипотезы о роли когниций в эмоциональных нарушениях, и, в частности, я намерен сконцентрироваться на нескольких базовых формах тревожности и на том, насколько существенна роль мышления людей в формировании состояния чрезмерной озабоченности, фобий, низкой самооценки и разнообразных прочих форм «нервозности». В силу того, что область человеческих неврозов чрезвычайно широка и разнообразна, я не буду пытаться охватить ее полностью, но сконцентрируюсь на некоторых ключевых ее аспектах и на тех когнициях и идеях, которые шагают нога об ногу с этими аспектами.

Позвольте мне в этой связи сначала определить ряд терминов для того, чтобы разнообразные формы тревоги, на которых я собираюсь сосредоточиться в этой работе, были бы поняты яснее. Вот эти формы:

Читать дальше Невроз и проблемы тревожности. Альберт Эллис

Поведенческая активация при депрессии по Стивену Холлону

Доктор Hollon, ваша работа как психолога и исследователя сконцентрирована на лечении и этиологии депрессии. Но чем конкретно вы занимаетесь?

Доктор Hollon: Мой исследовательский интерес направлен на сравнение эффективности когнитивно-поведенческого и медикаментозного подходов к лечению депрессии, и в частности, в плане продолжительности получаемого эффекта.

Действительно ли психотерапия некоторым пациентам помогает лучше, чем лечение таблетками?

Доктор Hollon: Медикаменты срабатывают хорошо, при этом они относительно безопасны и помогают большому количеству людей, и в силу этого медикаменты, конечно, являются популярным терапевтическим выбором. Если завести разговор о том, чем же те пациенты, на которых лучше действует психотерапия, отличаются от тех, которым лучше помогают таблетки — то здесь пока не найдено никакого четкого ответа. Но при этом известны отличия между эффектом таблеток и эффектом немедикаментозного лечения.

Можете ли вы назвать некоторые?

Доктор Hollon: Основное отличие заключается в продолжительности эффекта. Нет никаких подтверждений тому, что медикаментозное лечение депрессии поможет вам предотвратить повторное возникновение заболевания после прекращения приема лекарства. Это чем-то похоже на прием инсулина при диабете: уколы помогают, пока вы их делаете, но эффект заканчивается после того, как вы прекращаете.

А в чем отличие эффекта терапии?

Доктор Hollon: Исследования показывают, что когнитивные и поведенческие интервенции продолжают свое действие даже после того, как они прекращены. Фактически, они снижают риск повторного возникновения депрессии примерно наполовину. Я имею в виду, что у пациентов, достигших ремиссии с помощью когнитивно-поведенческой терапии, рецидив возникает примерно в два раза реже, чем у тех, кто достиг ремиссии на основе медикаментозного лечения (Dobson et al., J Consult Clin Psychol 2008;76(3):468–477; Hollon et al., Arch Gen Psych 2005;62(4):417–422).

Таким образом получается, что есть нечто специфическое в психотерапии, формирующее, видимо, долговременное терапевтическое воздействие. Вам известно, что это?

Читать дальше Поведенческая активация при депрессии по Стивену Холлону

Чего же на самом деле хотят женщины?

Новые исследования ставят под сомнение старые идеи касательно женского сексуального влечения


Чего хочет женщина?

Зигмунд Фрейд задавался этим знаменитым вопросом, но у него не нашлось ответа. И даже на сегодняшний день вопрос о том, что же движет женским сексуальным желанием, продолжает все так же оставаться без ответа. Все никак не находится этот окончательный ответ.

Вот чего хотят мужчины, мы понимаем достаточно неплохо. В общем и целом, мужское сексуальное влечение упорядоченно, постоянно и однонаправленно. Гетеросексуальный мужчина гетеросексуален. Если вы покажете ему гетеросексуальный секс, его сексуальная физиология и его субъективное, осознаваемое им желание, нарастут синхронно. Гомосексуальный секс оставит его равнодушным как телесно, так и эмоционально. У мужчин наблюдается превосходное соответствие между физиологическим возбуждением (измеряемым через увеличение члена) и уровнем осознаваемого возбуждения.

Успех виагры демонстрирует простоту устройства мужского механизма. Виагра не воздействует на желание, она создает увеличение потока крови в гениталиях, делая возможной эрекцию. И это, очевидно — все, что нужно в этом случае. Как только поднялся пенис — желание сразу на подходе.

С женщинами история другая. Женскому телу, как показывают исследования, нравится всё, ну или как минимум, оно выдает реакцию на все (или, как скажут некоторые циники, оно само не знает, что ему нравится). Женское физиологическое возбуждение (измеряемое выделением вагинальной смазки) возникает в ответ на созерцание практически любого типа сексуальной активности: мужчины с женщинами, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами. Физиологическое возбуждение у женщин возникает даже в ответ на разглядывание секса между обезьянками бонобо.

Читать дальше Чего же на самом деле хотят женщины?

Будущее психотерапии: унифицированный подход к лечению

Клинической психологии, начиная с самого момента ее становления, было свойственно разнообразие подходов. Положение дел остается таким же и на сегодняшний день: в дисциплине непрерывно происходят дебаты между теоретиками, соревнуются различные направления мысли, эмпирические данные противоречат друг другу, и с каждым днем растет спектр применяемых терапевтических техник. И это не является чем-то плохим: на самом-то деле, это признак наличия жизненных сил. Но, при всей ценности разнообразия и расхождений, консенсус, нахождение общего языка — важны не менее. Область, которая непрерывно разделяется и раскалывается, может впасть в дезорганизованное состояние, а сосредоточенность на соревновании может привести к тому, что потенциальные выгоды от сотрудничества будут упущены.

Редким примером движения в сторону сотрудничества и интеграции может быть явление, которое как раз сейчас набирает обороты. Речь идет о попытке сформировать некий единый протокол лечения для целого спектра эмоциональных расстройств (в первую очередь — тревожных расстройств и расстройств настроения). Польза для клинической психологии — а равно и пациентов — потенциально может оказаться весьма существенной. Вместо того, чтобы тратить драгоценное время на овладение мириадом частных техник и затем компилировать их для частных расстройств — терапевты смогут помогать большому количеству пациентов, опираясь на единый протокол без принесения в жертву эффективности.

Лидером движения, направленного на осуществление данной потенциальной возможности, является психолог David Barlow. Barlow в свое время был одним из наиболее влиятельных авторов предыдущего сдвига в терапевтической парадигме клинической психологии — от неясного, нечетко организованного и идиосинкратического терапевтического воздействия психодинамических терапий, инспирированных Фрейдом и его последователями, — к краткосрочным, целенаправленным, эмпирически валидизированным протоколам лечения, которыми характеризуется когнитивно-поведенческая терапия.

Перед тем, как выйти на пенсию, Barlow высматривает возможности для еще одной революции. И, как минимум мне, нравится то, что ему уже удалось увидеть.

Читать дальше Будущее психотерапии: унифицированный подход к лечению

Страница 1 из 912345...Последняя »